в начале было слово. и слово было в творительном падеже
Не могла пройти мимо норвежской постановки "Ревизора". Тем более, что в пресс-релизе было написано, что это пьеса - про мелких жуликов в каждом из нас. Нет, не про политическую обстановку в современной России, не про зло в погонах и орденах в целом, а про то, что мы все - да, все! - подвержены маленьким слабостям, и потакание этим маленьким слабостям приводит подчас к ужасным последствиям.

Мы вот иногда смотрим "Ревизора" и думаем: вот времена были, вот люди - как черти на блюде.. и как же все-таки хорошо, что мерзавцев наказали! Поделом!

Но ведь у этого повествования есть и другая сторона: что если люди на сцене - это мы сами? Ведь городничий и его свита - это не какие-нибудь фантастические злодеи с коварными планами порабощения вселенной. Это просто обычные люди, которым повезло оказаться рядом с кормушкой. Они могли использовать общее добро на благо своего города, но для этого пришлось бы растоптать мечты о новом наборе мебели из красного дерева, о роскошных ужинах, о поездках. А ведь человек живет мечтами! Как можно наступить на горло собственной песне, когда счастье так близко. Тем более, никто ведь и не заметит пропажи. А Хлестаков? Разве ему можно вменить в вину, что он водил за нос высокопоставленных чиновников и наживался на их страхе? Ведь это они сами решили, что он ревизор. А все мы мечтаем о пяти минутах (или днях?) славы и всеобщего обожания. Хлестакова может осуждать только тот, кто никогда не приукрашивал правду в социальных сетях. Правда в том, что мы все для самих себя - "положительные персонажи". И все наши ошибки - это так, прегрешения.

По-моему получилось у них здорово. Конечно, при переводе некоторые оттенки оригинального текста исчезли. То, что у Гоголя выглядело тонким подтекстом, в интерпретации Норвежского национального театра превратилось в более явные шутки. Например, когда почтмейстер зачитывает отрывок из чужого письма, то в оригинале цитата из него выглядит так: "Жизнь моя, милый друг, течет, говорит в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет..." В норвежской же версии (не могу привести дословную цитату) в письме, вскрытое почтмейстером, содержится эротическая переписка. Кто-то может возмутиться: "На святое покусились! Как же без эмпирей и штандартов! Скрепы!" И действительно, "эмпиреи и штандарты" с легкой руки Гоголя вошли в наш обиход, но надо понимать, что смеемся мы потому, что они поднимают целый пласт нашей общей культуры: и всего "Ревизора", и творчество Гоголя в целом, и вообще все, что мы знаем из литературы 19-ого века: то, как люди разговаривали тогда, и как этот нарочитый высокопарный стиль соотносился с их лживой и заисивающей натурой. У норвежцев просто нет всего этого пласта, поэтому приходится шутить с тем, что есть.

Городничий на первом плане:


В этой постановке мне впервые открылись характеры тех немногих женщин, которые есть в пьесе. Жена городничего - это не тень государственного мужа, а амбициозная и властная женщина, открыто флиртующая с Хлестаковым в присутствии мужа (пользуясь его страхом перед всемогущим Ревизором) и мечтающая о светской жизни в Москве и "продолжении банкета" с будущим зятем. Это всё действительно есть в пьесе, просто я как-то раньше не замечала этого персонажа как самостоятельную личность.

Кроме того, и Машенька, дочь городничего, предстала в этой постановке в новом свете. Классическая Машенька - это наивная и стеснительная провинциальная девушка на выданье. Ходит под маменькимной юбкой ждет появления принца на белом коне. В общем и целом невеста мечты: милая, покорная, глупенькая. В норвежской постановке Машенька - тоже покорная и глупенькая. Но кроме того она еще и неотесаная деревенщина, которая не может выйти из двери, не зацепившись за нее юбкой. Близорукая. Говорит хриплым голосом. Рыгает. Вот такая невеста. Становится понятно, что Хлестаков если и женится на ней, то только из-за приданного и близости к ее матушке, на которую он с самого начала положил глаз. Удивительно, что в норвежской постановке мне впервые бросилась в глаза привлекательность "зрелой и опытной" мамаши , что добавило комических моментов и прояснило некоторые взаимосвязи в тексте.

Тут Ревизор буквально зажат между двумя дамами.


Кроме этих двух женщин на сцене то и дело появляются женщины из массовки: они убираются, выбивают ковры, стирают, вешают одежду в перерывах между действием. И поют что-то очень красивое и надрывное. Режиссер Катрине Телле объяснила, что сцены с трудящимися в поте лица простыми женщинами призваны подчеркнуть бездеятельность государственных мужей. Пока те языками чешут и ублажают лже-ревизора, их горничные трудятся и добиваются результатов.


Ну и конечно какой "Ревизор" без ревизора? Имхо Ян Гуннар Рёйсе отлично справился со своей ролью и создал многогранный образ человека, попавшего в переплет и ухватившегося за первую возможность из него выбраться. Хлестаков в трактовке Рёйсе - это не профессиональный мошенник, обожающий водить за нос окружающих. Его Хлестаков - это человек, которого трясина лжи засасывает постепенно: сначала ему просто нужно немножко денег, потом он уже не может откланяться, дальше он выдумывает все более и более невероятные истории. И все это он делает не потому что видит, что перед ним полные дураки, готовые поверить чему угодно, а потому что он оказался в этой ситуации впервые и врет от чистого сердца, как Бог на душу положит.

В этом прочтении Хлестаков не только становится ближе к зрителю (ведь, что скрывать, мы все когда-то врали по необходимости и не очень-то ловко!), но еще и предстает перед нами как герой с трудновыполнимым заданием. Каждый раз, когда он оговаривается ("Как взбежишь по лестнице к себе на четвертый этаж - скажешь только кухарке: "На, Маврушка, шинель..." Что ж я вру - я и позабыл, что живу в бельэтаже.") или когда его вранье становится слишком очевидным ("Один раз я даже управлял департаментом."), зритель начинает ерзать на сидении: заметят ли ошибку городсткие мужи? Что они сделают? Неужели прямо сейчас припрут к стенке? И даже я, обремененная спойлерами ("Ревизора" читала еще в школе), постоянно жду подвоха и слежу за малейшими изменениями в мимике городничего и его свиты: заподозрят? Или нет? И, как ни странно, я вздыхаю с облегчением, когда Хлестаков удирает из уездного села с кучей государственных денег в кармане.


Постановка Телле - это история вне времени и места: об этом уже говорят костюмы с элементами из всевозможных эпох. Это актуальная в любое время история о слабостях и пороках. В отличие от классической постановки, в которой зрителю предлагают посмеяться над слабостями и пороками "людей на сцене", норвежская постановка предлагает нам встать самим на место промотавшегося картежника и проворовавшегося городничего. Что бы мы сделали на их месте? Неужели мы бы ни с того ни с сего стали вести себя честно?

И в этом прочтении реплика городничего "Над чем смеетесь? Над собой смеетесь!" обретает особый вес.

@темы: театр, рецензии, норвег и я, есть идея!, res publica